Аляска – Крым: сделка века  - Сергей Богачев

Распорядитель, став сбоку от соискателей приза и славы, испросил их готовности, после чего, когда они выстроились в линию, махнув рукой, громко скомандовал: «Марш!».

Публика возбужденно отреагировала на начало заезда – то там, то здесь раздавались выкрики однополчан, периодически перебиваемые громким свистом, таким длинным и переливистым, как это умеют делать только самые бравые кавалеристы. В порыве азарта, сбившись возле ограды ипподрома на изгибе дорожки в группы по признаку принадлежности к какому-либо полку, офицеры перекрикивали друг друга, оказывая поддержку своему наезднику, при этом совершенно оставив в стороне всякое смущение и сдержанность, так необходимые в присутствии венценосных особ.

– Коко^[50], не находишь, что у этих молодцев сил осталось еще не на одни лагерные сборы? – Александр II искренне потешался, наблюдая беснующихся вдалеке болельщиков.

– Была бы моя воля, брат, я бы их щадил поменьше… – с серьезным видом отвечал Великий князь, накручивая ус. – Бравые, конечно, да и в военном деле – удальцы, но в мирное время сноровку теряют всё же. Приключений всё ищут. По своим адъютантам знаю.

– Дай нам Бог, Коко, продержаться без войны еще лет пять хотя бы, силы набрать еще нужно. Не готовы мы. Горчаков ужом извивается, все между австрияками и англичанами лавирует. Французы, опять же, хитрецы известные…

– Ваше величество, продержимся. Султан османский ведет себя пока дружелюбно. Посол наш, Игнатьев, как известно, нашёл к нему подходы. От того англичане и французы беснуются в ревности своей. Такое положение дел для них непривычно и неприемлемо.

– Ревнуют, говоришь? – ухмыльнулся царь. – Известные интриганы, эти французы.

– Британцы почище будут, – уточнил Великий князь, обратив внимание на то, что его адъютант стоит на лестнице и пытается обратить на себя внимание уже несколько минут. – Надеюсь, Ваше величество, ближайшее время мне найдется, что доложить по этому поводу.

Один за другим начинались заезды, после которых их триумфаторы попадали в объятия славы и своих друзей-однополчан, а Лузгин всё продолжал стоять на верхних ступенях деревянной лестницы, не имея возможности донести до шефа важные вести.

Наконец, когда колокол отбил финиш последнего заезда, государь встал, чтобы аплодисментами приветствовать победителя. Вместе с ним встала и вся трибуна.

– Пойдем, Коко! Будем наших удальцов награждать! – Александр II, учтиво пропустив вперед свою супругу, императрицу Марию Александровну, приобнял за плечо Великого князя и, довольный состоянием духа своего войска, направился к лестнице.

Как только государь, увлеченный предстоящим ритуалом поощрения своих офицеров, повернулся к трибуне спиной, Великий князь задержался, позволив адъютанту присоединиться к процессии.

– Капитан, вид у вас взбудораженный, будто после баталии, – Константин Николаевич сразу же, как только приметил Лузгина в поле своего зрения, сделал вывод, что адъютант недаром нетерпеливо переминается с ноги на ногу, не имея возможности подойти.

– Почти так, Ваше высочество. Могу доложить, что остался последний шаг до виктории. Я прибыл сюда, чтобы передать агенту лорда Клиффорда очередное поручение.

– Вы в своем уме, капитан?

– Абсолютно, Ваше высочество. Сбился с ног, разыскивая его в Петербурге, и надо же – он здесь, на главной трибуне, в обществе Императора.

– Лузгин… Ваши экспромты доводят меня до сердечных болей. Доложите обстоятельно.

– Ваше высочество. Человек Клиффорда знает меня в лицо. Знает, что я ваш адъютант. Наш план сработал. Журналист раскрыл его имя, приняв меня за посланника лорда. Теперь я должен не подвести Томсона и его начальство в Англии. Позволите в вашем присутствии передать агенту поручение из Лондона? Могу гарантировать, что Вы, Ваше высочество, получите истинное удовольствие от этой яркой сцены.

– Капитан… – Великий князь Константин Николаевич не любил экспромтов, если они не в его исполнении.

– Под мою ответственность. Это абсолютно точно. Он здесь.

Оркестр заиграл марш лейб-гвардии Семеновского полка, обозначив, что первым из рук государя получит награду офицер в синей форме.

– Еще несколько минут, Ваше высочество, еще несколько минут… – Лузгин, как и все присутствующие, аплодисментами сопровождал каждое вручение государем именной шпаги победителям скачек.

Торжественная часть, сопровождаемая сменяющимися маршами полков в исполнении оркестра, длилась около четверти часа.

Счастливец, пришедший к финишу первым на донском скакуне конюшни Иловайских, из рук императора получил три тысячи рублей и хронометр на золотой цепочке. Второму офицеру, искренне раздосадованному тем, что проиграл победителю всего лишь полкорпуса, достался ценный приз и тысяча семьсот рублей наличными, а третий, отставший от фаворитов более, чем на десять секунд, получил семьсот рублей.

Все это время Лузгин находился в свите государя, прямо рядом с Великим князем, пытаясь перекричать звуки барабанов и труб, чтобы доложить о своих похождениях за последние двое суток. Председатель Государственного совета ни на секунду не изменился в лице, а лишь официально улыбался при вручении очередного приза.

– Дело сделано, господа, примите мои поздравления! В следующем году скачки будут проходить также на дистанции в четыре версты, с препятствиями! – громко оповестил присутствующих Александр II, чем вызвал овацию придворных.

– Мой государь… – Великий князь, подождав, пока царь закончит обмен любезностями и примет все комплименты от придворной публики, стал справа от брата, обратив на себя его внимание. – Труды Генштаба и моих адъютантов не прошли даром. Обстоятельства сложились так, что именно сейчас мы готовы представить Вам, Ваше величество, агента британского Адмиралтейства в Петербурге. Единственное, о чём прошу – примите участие в нашей постановке. Хотя бы в качестве зрителя… Вы знаете, я слаб в режиссуре, это Вы могли заметить еще по нашим наивным детским спектаклям, потому предпочитаю сильную драматургию, где сценарий основан на реальных событиях и уверен – развязка в Вашем присутствии украсит любой спектакль. Тем более, что написание этой пьесы заняло несколько лет. Позволите?

Великий князь, столкнувшись с колким взглядом старшего брата, картинным движением пригласил его проследовать вместе, однако, получилось так, что образовался коридор из желающих поприветствовать царя. Военачальники, министры, фрейлины и простые офицеры стали в линию в надежде получить если не рукопожатие, то хотя бы кивок в свою сторону, чтобы потом весь следующий год с упоением рассказывать об этой своей удаче родственникам, друзьям и завистникам.

Генералы отдавали честь, барышни перед государем замирали в книксене, чиновники разного ранга молча и смиренно кивали в ответ на приветствие царя, подтверждая свою преданность. Лузгин шел параллельно процессии, только за спинами государевых подданных, и вот, когда пришла очередь одного из них лично удостоиться чести ощутить рукопожатие императора, капитан, протиснувшись сквозь зрителей, подобрался к нему со спины.